Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:02 

Миди "Узник", автор Тень РА

Тень РА
Молчание - вот великое искусство ведения переговоров (с)
Название: Узник
Автор: Тень РА
Бета: Elminyo + сокомандники.
Размер: миди, 5060
Пейринг/Персонажи: Игорь/Саша
Категория: слэш
Жанр: ангст.
Рейтинг: R
Саммари: Саша приходит в себя на старом потрепанном матраце в крохотной пыльной каморке, и не сразу понимает, как здесь очутился. Потом, понемногу, к нему возвращается память. Саша вспоминает двух девочек лет десяти, которые попросили его помочь им снять с дерева котенка. И он повелся как лох, пошел геройствовать. Догеройствовался.
Предупреждения: АU, ООС. Насилие, пытки.


— Ах ты ж, сучонок!

От удара в солнечное сплетение Саша сгибается пополам и со свистом втягивает воздух.

Их слишком много. Что не сможет справиться с ними — он понимает сразу, но решает попробовать прорваться, бегать-то он научился.
Не выходит. Его сбивают с ног и все попытки закрыться от посыпавшихся со всех сторон ударов напрасны. Металлический привкус наполняет рот, Саша сплевывает красноватую слюну и с трудом открывает заплывший глаз.

— Эй! Не перестарайся! — один из нападающих приближается, и склоняется над ним со шприцем. — Он нужен нам живым.

Фраза, будто вырванная из диалога в третьесортном блокбастере, веселит Сашу, хотя повод для веселья откровенно сомнительный.

Он чувствует легкую боль от укола в предплечье и почти мгновенно всё расплывается перед глазами. Его вздергивают на ноги и, подхватив с двух сторон, утаскивают из двора-колодца в сторону трассы.

Где-то на полпути Саша вырубается. Он приходит в себя на старом потрепанном матраце в крохотной пыльной каморке, и не сразу понимает, как здесь очутился. Потом, понемногу, к нему возвращается память. Саша вспоминает двух девочек лет десяти, которые попросили его помочь им снять с дерева котенка. И он повелся как лох, пошел геройствовать. Догеройствовался.

***

Время от времени Саше кажется, что происходящее всего-навсего сон. Ему кажется, что он попал в один из тех кошмаров, которые иногда снились ему в первые дни знакомства с работой отдела. Когда один за другим происходили странные, удивительные, ошеломляющие события, и его неподготовленный к восприятию подобной информации разум по ночам передавал эстафету неугомонному подсознанию. Порой ему снилось что-то эфемерное, призрачное, иногда сквозь морок и клочья тумана прорывались неясные образы. Такие сны быстро забывались поутру, но были и другие. Как тот, например, с обугленной головой. Саша запомнил пояснения Оли про паразитов, но она так и не успела научить его ставить защиту от подобных «вампиров», а позже стало не до этого. Да и кошмары практически перестали ему сниться. Не потому что подсознанию не хватало встрясок, а потому что времени для сна оставалось катастрофически мало.

Он почти не спал во время дежурств в палате Игоря, потом, после самоустранения, спал урывками, во время которых мозг, наверняка, просто не успевал сгенерировать что-либо мало-мальски пугающее.

Саша надеется, что происходящее всего лишь сон... Что-то из двух реальностей — этой, страшной и мрачной или той, ослепительной белой, точно должно быть сном. Он надеется, что вот-вот проснется, избавится от обеих сразу, разбуженный звоном будильника, выпьет ромашкового чаю, пробежит парочку кругов вокруг дома и отправится в институт. Повседневные дела и общение с одногруппниками притупят воспоминания, и к вечеру в памяти останется лишь отголосок ночных эмоций.

Но эта — жуткая реальность — услужливо дает ему пощечины, напоминая о себе сбитыми костяшками и ссадинами, кровоподтеками по всему телу, и кажется, сломанными ребрами.
Даже щипать себя не нужно, чтобы понять, что происходящее совсем не сон. Почему-то эта мысль веселит Сашу, жаль только разбитыми губами много не поулыбаешься.

Иногда Саша позволяет себе помечтать, что всё будет по-прежнему. По-прежнему... без Игоря, но и без боли.

Саша осторожно вздыхает и точно так же пытается повернуться на правый бок. Со склеенными скотчем за спиной руками и туго перевязанными щиколотками маневр удается совершить с третьей попытки.

Ребра справа привычно дают о себе знать тянущей болью, а очертания проёма двери расплывается перед глазами. Голова болит не так сильно как поначалу, но всё еще кружится. Последствие ли это сотрясения или действия тех препаратов, которыми его пичкают похитители, Саше остается только гадать. Возможно и того и другого.

Облизнув пересохшие губы, Саша косится на единственную дверь.

Он не знает, сколько дней провел в плену. В комнате нет окон, чтобы можно было ориентироваться по солнцу, а из-за инъекций, после которых он почти все время находится в подобии обморочного состояния, Саша потерял счет времени.

Как давно к нему никто не заходил?

Судя по позывам мочевого пузыря и жажде, прошло как минимум пару часов.

Странная штука — Саша боится и одновременно с нетерпением ждет, когда наконец о нем вспомнят и кто-нибудь придет, чтобы отвести его в туалет и дать попить. Пьет, он кстати, тоже в туалете из-под крана, поэтому несмотря на то, что его ни на секунду не выпускают из виду, туалет кажется ему филиалом Рая на Земле.

Вот только сразу после Рая он попадает прямиком в Ад — соседнее с туалетом помещение, где его чаще всего бьют. Чаще всего — потому что поначалу пытались воздействовать ментально, но, по-видимому, его щиты оказались им не по зубам, и тогда в ход пошли кулаки. Правда иногда, лежа на полу и скуля от боли, Саша ощущает прикосновение к своему разуму, но защита, не смотря ни на что, выдерживает.

Саше до сих пор не удается выяснить, почему он здесь. Ему не задают никаких вопросов, с ним вообще никто не разговаривает кроме конвоиров. Да и те ограничиваются короткими приказами: «Встань», «Иди», «Хватит».

Саша догадывается, что удерживающие его люди, всего лишь исполнители. Судя по всему, заказчик, следуя какому-то своему плану, поставил перед ними задачу запугать его. Сашу не покидает ощущение, что все чего-то — или кого-то — ждут.
Но что, если он ошибается? Если никакого заговора против него нет, а он просто попался в руки кучке отморозков, которые таким способом повышают уровень собственного величия?
Что будет с ним, когда они наиграются? Его убьют в один из визитов? Или они уже забыли о нем, оставив умирать от жажды?

Если верно второе, то, скорее всего, он и умрет в этой комнатушке — его ведь никто искать не будет. В институте давно смирились с его отлучками, без возражений принимая все «справки от врачей». В отделе наверняка посчитали, что он решил не возвращаться. Или — что снова в долгосрочном отпуске. По крайне мере, с того дня, как он ушел из госпиталя, после чудесного спасения Игоря Русланом, его никто не беспокоил.

Ни во сне, ни наяву.

Саша вздыхает и прислушивается.
Ему кажется, что из-за двери доносится шум шагов и голоса.

Саша поджимает ноги и, уподобляясь гусенице, неуклюже пытается сесть, прислонившись спиной к стене.

Когда дверь распахивается и в комнату входят двое мужчин, Саша уже сидит, стараясь не морщиться от боли в ребрах и затекших руках.

— Ну, как ты тут красавчик? — склоняется над ним один из вошедших, которому Саша дал прозвище Жук из-за черных бусинок глаз и тоненькой нитки усов над верхней губой. — Соскучился? Ай, какая лапушка, — вертит он Сашино лицо их стороны в сторону, прищелкивая языком, — а сегодня станешь еще краше. Сам Мастер будет с тобой говорить!

Мастер мертв — да здравствует Мастер?
Саше не смешно, но почему-то хочется смеяться.

— Эй, хорош болтать! — одергивает Жука Бык — мощная шея, выпуклые глаза и низкий лоб — Саша не долго раздумывал над выбором прозвища. — Вставай.

Саша поднимается и ждет, пока Жук развяжет путы на ногах. Переступив с ноги на ногу, Саша, повинуясь тычку в плечо, идет в указанном направлении. Ему все еще жутко хочется в туалет, но язык словно присох к нёбу. Саше по-прежнему кажется унизительным просить об этом, хотя смущаться в туалете он уже разучился.

Проходя мимо заветной двери, он все-таки бросает просительный взгляд на Быка, но тот игнорирует намек и подталкивает его к двери напротив.

В этот раз, в отличие от предыдущих, в комнате всего двое человек. Но Сашу ощутимо передергивает, когда он опознает присутствующих — они били его чаще остальных.

— Проходи, — Бык подталкивает Сашу к одиноко стоящему в центре комнаты табурету и тянет за локоть, понукая сесть.

Жук уже суетится у Сашиных ног, привязывая их к ножкам стула.

Надежда крохотной искоркой вспыхивает в груди Саши.

Неужели, несмотря на обмолвку Жука, его сегодня всё же не будут бить?

— Слушай сюда, красавелла, — Жук останавливается перед ним, вертя в руках черную шапку, — будь паинькой с Мастером, иначе...

— Иначе, — противно хихикнув, заканчивает за него один из стоящих у стены мужчин, — наши прошлые встречи, покажутся тебе романтическими свиданиями.

Саша молча кивает. Разве привязанный к табурету он в состоянии как-то навредить их Мастеру?

— А это, — ехидно продолжает Жук, натягивая шапку Саше сначала на голову, а потом и на лицо, — чтобы Мастер не офанарел от твоего блистательного вида.

Густая вязка шапки скрывает от Саши комнату. Он закрывает глаза и борется с желанием раскинуть сеть. Инстинкт самосохранения пересиливает — результатом прошлой попытки стало сломанное (или треснувшее) ребро. Причем, Саша не понял, совпало ли так случайно или всё-таки кто-то почувствовал его манипуляции и пресек их.

Чужое присутствие ощущается внезапно, и Саша вскидывает голову, хотя из-за шапки и не может ничего рассмотреть. Все звуки исчезают, Саша мотает головой, но слух не возвращается. Он просто чувствует вошедшего всем существом. Мороз пробегает по коже, поднимая короткие волоски по всему телу, а дыхание перехватывает, будто невидимая рука сжимает его горло. Саша сопротивляется изо всех. Он представляет кокон, щиты, стены вокруг себя, мысленно заворачивается в колючую проволоку, изо всех сил сопротивляясь вторжению в свои мозги.

— Эй, ты чего, хлюпик? — спрашивает Жук, и, наверное, лично отвешивает ощутимый подзатыльник. — В следующий раз, рассчитывайте силы, козлы. Если Мастеру не понравится, как мы его склоняем к сотрудничеству, нам всем каюк.

Как, разве Мастер только что не вошел в комнату? Что же это такое было? Может он с перепугу сам себе внушил то, что почувствовал?
А может Мастер для начала решил прощупать его издалека? Но зачем ему это нужно?

Смешно. Саше не слишком верится, что кто-то может опасаться его настолько, что бы перед личной встречей устраивать подобного рода «собеседования».

— Позатыкались быстро, — приказывает Бык, обрывая возникший в комнате галдеж.

Все замолкают и в этот момент, Саша слышит звук открывающейся двери и скрип половиц под ногами вошедшего.

— Оставьте нас, — скорее просит, чем приказывает вошедший, но по суматохе вокруг, Саша понимает, что все подчинились беспрекословно. — Хм, ну что ж, пришла пора нам с тобой познакомиться поближе, Александр Грачёв.

Саша замирает, ощущая капли холодного пота скатывающиеся по позвоночнику — шелестящий голос Мастера до ужаса напоминает ему голос «Лены».

Неужели то существо выжило и теперь именно оно руководит этой бандой?

Сашу мутит от осознания того, что «Лена» может с ним сделать. Он сглатывает горькую слюну, борясь с нахлынувшей тошнотой. Он думал, что живет в кошмаре — оказывается, кошмар только начинается.

— Ты, наверное, все никак не можешь понять, почему оказался здесь? Думаешь, кто все эти люди и кто я? — Саша прислушивается к словам и с облегчением понимает, что голос мужчины, а это, скорее всего, именно мужчина, звучит так странно из-за шапки, которая искажает звуки. — Ты не знаешь, и, может быть, мы никогда с тобой не встретились бы, если бы твои дружки не убили Вита. Я — его брат, и мне нужно знать, кто именно это сделал. Ты можешь рассказать сам, тогда твоя смерть будет быстрой и не очень мучительной. В противном случае, мои друзья сделают все, чтобы ты пожалел о каждой секунде молчания. И учти, я почувствую, если ты солжешь. Каждый раз, когда ты будешь называть неправильное имя, наши друзья — ты же уже успел подружиться с этими замечательными парнями? — будут ломать тебе один палец. Потом, если ты будешь упрямиться, они сломают тебе руки, потом ноги...

До сегодняшнего дня, Саша не переставал надеяться на чудо. Глупо? Возможно. Но было ли все, что происходило кошмаром или нет, Саша верил, что выпутается, что ему удастся выйти живым из этой передряги. Сейчас Саша понимает, каким был наивным дурачком.

Но, несмотря на озвученные условия сделки, решает продать свою жизнь подороже. Его героизм бессмыслен — это он тоже понимает вполне четко. Игорю его заступничество ни к чему, тем более, его даже нет в стране.
Ребятам его смерть вряд ли поможет. Но...
Нет, Саша выбирает для себя молчание. И пусть делают с ним всё, что хотят.

— Говори, кто это был?

Саша мотает головой из стороны в сторону.

— Не пошли бы вы в жопу, со своими предложениями?

— Фу, какой невоспитанный мальчик. Ну, не хочешь по-хорошему...

Его снова методично избивают: по почкам, по ребрам, и теперь Саша точно уверен, что они сломаны; бьют и по голове. Саша несколько раз теряет сознание, его поливают водой, приводя в чувство, и снова задают один и тот же вопрос: кто убил Вита?

Спустя несколько часов, а может и дней, Саша приходит в себя на привычном матрасе со связанными руками и ногами. Он весь мокрый, футболка неприятно липнет к телу, и штаны тоже мокрые. Саша апатично отмечает, что в туалет больше не хочется.

Он лежит с закрытыми глазами, вяло перебирая в памяти главные события своей жизни. Вспоминает детство. Школьные годы. Поступление в институт. И вспоминает Игоря: первую встречу, первую близость. После госпиталя, он запрещал себе о нем думать и теперь, воспоминания, выпущенные на волю, заполняют его целиком.

Морщась от боли, Саша улыбается. Он не винит Игоря ни в чем. Кто угодно мог убить Вита, кто угодно мог оказаться на его, Сашином, месте. Игорь спасал Свету, и будь Саша чуть смелее и быстрее, он сам бросился бы ей на помощь. Тогда, вполне вероятно, на матрасе, на котором сейчас лежит он, мог бы корчиться Тим или Алик. Или сама Света.

Саша снова возвращается мыслями к Игорю, припоминая его таким, каким видел в последний раз: улыбающимся. Он вспоминает его голос, всегда полный иронии, и то каким хрипловатым он становился после оргазма. Он вспоминает их последний разговор в Змиевском, и слёзы вдруг обжигают его веки — Саша отдал бы много, впрочем, в его случае отдавать уже практически нечего, но он отдал бы, лишь за возможно хотя бы еще раз увидеть Игоря. И сказать ему, обязательно, сказать, чтобы он ни в чем не смел себя винить.

Саша закрывает глаза, всё еще думая об Игоре, а когда открывает, на миг слепнет из-за заливающего всё вокруг яркого белого света. Он инстинктивно прикрывает лицо ладонями и вдруг соображает, что его руки и ноги ничем не скованы. Саша секунду медлит, а потом поднимается и бежит в сторону двери, но не находит ее. Он оглядывается по сторонам, но не находит ничего хоть отдаленно напоминающее дверь. Касаясь одной из стен кончиками пальцев, он привычно идет вдоль нее. Но сколько бы ни шел, стена все не заканчивалась, уводя в бесконечное белое замкнутое пространство. Посмотрев вокруг, Саша останавливается и прислоняется к стене спиной.

Ему снова вкололи что-то галлюциногенное?

Очень похоже на то.

Саша опускается на пол и ложится навзничь, упираясь взглядом в высокий белый потолок.

Уж лучше это белое ничто, чем кошмар. Кошмаров ему и там хватает.

Закрыв глаза, Саша проводит ладонью по лицу.
Шрамов нет, губы и нос целы, ничего не болит — приятное разнообразие. Было бы здорово остаться в этом месте навсегда. Ну, или задержаться подольше.
— Саша...
Саша дергается и приподнимается на локтях, оглядываясь по сторонам. Как такое возможно? Снова?
— Саша...
Точно! Едва слышный, словно прорывающийся сквозь толстый слой воды голос, но Саша узнал бы его среди миллиона других в толпе, не то, что в это давящей тишине.
— Игорь? — Саша откашливается и зовет громче: — Игорь?!
Проходит пару секунд, во время которых Саша успевает подняться на ноги, готовый рвануть в любую из сторон, лишь бы Игорь позвал, указал направление. Но как бы он ни прислушивался, больше ничего не слышит. Ни своего имени, ни каких-либо других звуков.
— Игорь? — безнадежно тянет он, прислоняясь лбом к стене.
Ресницы намокают, Саша с остервенением трет глаза обеими ладонями, а потом со всей силы бьет ими по гладкой прохладной поверхности стены.
Он ненавидит это место, ненавидит свою слабость.
Опустившись на пол, Саша ложится у стены и плачет, всхлипывая и размазывая слезы по щекам.
— Игорь, — шепчет он, закрыв ладонями лицо, — Игорь...
Ответная тишина, будто выкачивает из него все силы. Он накрывает лицо сгибом локтя и лежит так до тех пор, пока не понимает, что свет вокруг померк.
Саша чувствует толчок, такой, который обычно бывает на грани сна и яви, рудимент оставшийся людям от далеких предков. Он вздрагивая всем телом, распахивает глаза и тяжело вздыхает.
Эта галлюцинация, как и подобные ей предыдущие, была недолгой, реальность же в который раз безжалостно возвратила его с небес на землю.
***
— Ну же мальчик, не упирайся! — один из людей Мастера, хлопает его по щекам, приводя в чувство. — Скажи нам, кто убил Вита?

Почти ослепнув от боли, Саша мотает головой из стороны в сторону. Он всё крепче сжимает зубы, удивляясь как они до сих пор не стерлись в крошку.

— Пошли вы!

— Почему ты такой упрямый? Или тебе в кайф? Ну, тогда наслаждайся!

Саша закрывает глаз и силой вонзает ногти в ладони.

К последующему невозможно подготовится, но он каждый раз надеется, что будет не так больно.
Разряд тока прошивает его от макушки до пят, снопом искр взрываясь под веками, и Саша не в силах сдержаться. Как бы он не закусывал губу, хриплый стон вырывается из горла, вызывая смешки у его палачей.

— Как красиво ты стонешь... Давай-ка еще разок, а потом снова поговорим.

Саша с трудом смаргивает кровавую дымку перед глазами. Сколько еще он выдержит? И что они будут делать, когда всё-таки не выдержит? Поймают кого-то другого?.. А где гарантия, что они уже этого не сделали?

Саша стонет и, видимо, теряется сознание, потому что сквозь шум крови в ушах и своё сбившееся дыхание снова слышит невозможное.

— Саша... Держись, хороший мой... Я вытяну тебя, обещаю, ты только держись...

Саша улыбается искусанными губами и уже точно теряет сознание.

***

Из обморока Сашу выдергивает тихий писк возле уха. Поморгав, чтобы глаза привыкли к тусклому свету, Саша осторожно поворачивает голову на звук и видит мелькнувший грязно-серый хвост какого-то грызуна. Очевидно привлеченный запахом крови, он пришел, надеясь попировать. Содрогнувшись от картины, представшей перед глазами, Саша поворачивается на бок и охает от боли.
Сколько еще сможет оказывать сопротивление?
И ради чего?

Саша чертыхается и утыкается носом в засаленную ткань матраса, приказывая себе выбросить из головы упаднические мысли.
Пока остается хотя бы призрачная возможность, что занятый им брат Вита не тронет никого другого, он будет сопротивляться.

Саша задумывается, как поступил бы на его месте Игорь. Ну, если теоретически допустить, что его вообще возможно застать врасплох и пленить. Что бы он говорил? Как бы себя вел? Провоцировал бы своих мучителей или наоборот всячески демонстрировал бы свою лояльность?

Игорь...
Вернется ли он когда-нибудь? Узнает ли, как по-идиотски подставился его бывший... любовник. Впрочем, вполне возможно, о его смерти вообще никто никогда не узнает. Брат Вита хоть и садист, но не идиот, оставлять труп не станет.
Саша горько хмыкает.
Видимо, ему всё-таки суждено быть похороненным по частям в черных пакетах.

Саша закрывает глаза, пытаясь примириться с мыслью о скорой смерти. А в том, что старуха с косой держит его практически за горло, он не сомневается. Еще несколько подобных «разговоров по душам» и он умрет от полученных увечий или от лопнувшего терпения новоиспеченного Мастера.

Тяжело вздохнув, Саша принимается считать от ста в обратном порядке, приманивая сон...

— Саша...

Слепящая белизна уже настолько привычна, что он даже не жмурится. Он сразу поднимается и подходит к стене, касаясь ее прохладной поверхности кончиками пальцев.

— Игорь?

— Иди ко мне... Ты же можешь, иди ко мне...

— Куда, Игорь? — от непонимания, от беспомощности Саша всхлипывает и прижимается горячей щекой к стене. — Куда идти? Как мне попасть к тебе? Где выход?

Последние слова вырываются с сухим рыданием, и Саша срывается, ударяя кулаком о стену. Руке больно.
Но еще больнее от иного.

Саша думает, что сходит с ума. Нет, он уверен, что сошел. Он чувствует до дрожи знакомое ласковое прикосновение к макушке и замирает, призывая смерть. Пусть лучше он умрет сейчас, в этом странном сне, слыша голос Игоря, чувствуя его рядом, чем там, в реальности.

— Игорь...

Плечо простреливает болью, и Саша вскрикивает, размыкает ресницы, и задыхается от разочарования, снова вглядываясь в клубящуюся перед глазами темноту.

Всё тело чувствуется сплошным синяком, Саша не шевелится, уговаривая глупое сердце не выскакивать из груди. Сейчас — именно в эту минуту, он понимает, что Игорь необходим ему, как воздух. Он любит его, он ревнует его, он хочет его, и он выживет, чего бы ему это не стоило, выживет, найдет его и...

— Эй, ты еще не окочурился тут?

Саша щурится, силясь разглядеть силуэт в проеме двери. Кто пришел в этот раз, чего ему ожидать от сегодняшнего визита?
Этого человека Саша не помнит. Может он появился впервые, хотя вероятно, что приходил и раньше, но тогда Саше уже было не до рассматривания лиц.

— Ну, ты всамделишная спящая красавица. — Гадко хмыкнув, мужчина приближается и низко склоняется над Сашей. — Может тебя того — поцеловать, чтобы ты проснулся. А?

Саше хочется передернуться от ощущения чужого дыхания у лица. Нестерпимо хочется вытереть капельку слюны прилетевшую на лоб, но он не подает признаков жизни, надеясь, что визитеру надоест разговаривать с самим собой и он уйдет.

— Слышишь ты?.. — цепкие пальцы хватают Сашу за подбородок, он непроизвольно кривится от боли и размыкает веки, смотря в упор на незнакомца. — То-то же. Не люблю трахать трупы, знаешь ли. Ну, по этому, собственно и пришел первым. Пока остальные подтянутся, мы уже и закончим.

Саша силится вдохнуть, но легкие упрямо отказываются работать, а сердце наоборот, берет на себя двойную норму, гремя в ушах набатным колоколом. Ему впервые страшно. Так страшно, как не было никогда в жизни. С этой целью к нему еще не приходили.
Холодная испарина выступает по всему телу, когда мужчина тянется к молнии на его джинсах. Саша дергается, уворачиваясь от прикосновения и тут же получает кулаком в живот.

— Не надо... — сдавленно шепчет Саша, вжимаясь спиной в стену.

— Это ты сейчас так говоришь, а через пару минут будешь стонать и просить еще. Ты же именно так делал, ложась под Рогозина, а? Маленькая похотливая сучка.

Сопротивляясь до последнего, Саша лягается и пинается. Но видимо его сопротивление лишь раззадоривает мужчину. Саша прокусывает губу, когда тот стягивает с него джинсы вместе с трусами и холодной ладонью ведет вверх по бедру к паху. Больше всего на свете Саша жалеет, что не в состоянии приказать себе умереть.

Со связанными руками и ногами он беспомощен, как новорожденный котенок. Новая попытка отстранится, заведомо проигрышна — Саша только получает затрещину, после которой все плывет перед глазами. От следующей, в ответ на сопротивление поставить себя раком, в ушах шумит, будто рядом плещет Ниагарский водопад.

Саша с облегчением чувствует, что проваливается в липкую паутину обморока и едва ли не с благодарностью принимает очередной удар по голове.

Пусть лучше так...

***

... Саша чувствует невероятную усталость. Словно он в одиночку разгрузил парочку вагонов и, наконец, смог прилечь, отдохнуть. Не то, чтоб ему приходилось заниматься подобным раньше, но именно так он представлял себе аналогичное состояние.

— Саша... Сашенька... Возвращайся ко мне...

Куда? К кому? Зачем?

И откуда?

— Ох, — Саша прерывисто вздыхает, осматриваясь, словно ожидает увидеть что-то новое среди белого света и не менее белых стен.

Он поднимает к глазам руку и долго смотрит на запястье. Хватит ли ему сил перегрызть себе вены? Если он сделает это, умрет ли он здесь или его снова выплюнет в реальность? Сможет ли он повторить то же, но уже там?

— Не сдавайся... Ищи выход... ты сможешь, я верю в тебя... — голос Игоря то тише, то громче рефреном звучит на периферии.

Саша отводит в сторону руку и касается стены. Она по-прежнему гладкая и монолитная, без единого изъяна, без намека на трещину, не говоря уже о двери.

— Помоги мне? — тихая просьба больше походи на вопрос, поэтому Саша повторяет громче: — Помоги, Игорь, я не могу сам.

Саша до звона в ушах вслушивается в тишину, и уже отчаявшись услышать ответ, различает едва слышимое:

— Я с тобой, мой хороший... с тобой...

Еще никогда раньше он не чувствовал себя так паскудно в этом месте. Противная дрожь в коленях мешает встать, локти подгибаются и он падает обратно, стукаясь затылком об пол.

— Борись, Саша... Ты молодец... Еще немножко... давай же.

Движимый будто чужой волей, Саша медленно поднимается сначала на колени, затем, упираясь ладонями в стену, на ноги, и вновь идет вдоль стены. Пройдя пару метров, он останавливается, словно механическая игрушка, у которой закончился завод. Саша не понимает, чем это место важно, чем оно отличается от остального пространства вокруг. Может быть, ничем. Скорее всего, так и есть. Ведь этого его галлюцинация. Всего лишь глюк!

Саша сгибается пополам и истерически смеется. Он ищет спасения в собственной галлюцинации? Ну точно рехнулся. Ищет выход? Сбивает руки в кровь? Чтобы что? Чтобы снова выпасть в кошмар реальности?

Он слышит голос Игоря и думает, что если преодолеет эту стену, то за ней сам Рогозин будет ждать его с распростертыми объятыми?

«А десяток насильников, не хочешь, Грачёв?»

Саша замолкает так же быстро как и начал смеяться. Нет, он не хочет назад в вонючую комнату к насилию и пыткам. Он хочет к Игорю. Хотя бы вот так, в бреду, еще раз... возможно последний.

Успокоившись, Саша подходит к стене и в очередной раз касается ее. Только в отличие от предыдущих в этот мраморно гладкая поверхность от легкого прикосновения идет рябью, и рука Саши по локоть проваливается в пустоту. Но его это не пугает. Он делает шаг вперед, четко представляя себе стоящего за стеной Игоря, проходит сквозь преграду, не чувствуя никакого сопротивления и падает...

Кошмарная мысль, что все было напрасно, и он сам себя лишил нескольких лишних минут передышки, мелькает на краю сознания, но Саша не успевает толком осознать ее, погружаясь в восхитительное небытие.


— ... Саша...

Забавно, он всё же смог избежать возвращения в реальность. Иначе откуда бы ему слышался любимый голос, и так явственно чувствовалось нежное прикосновение к щеке.

— Игорь Семенович, вы бы сходили хоть часок поспали. Я посижу с ним. Если будут какие-то изменения, сразу же позову.

Саша недоуменно сводит брови. Это он Тимофея только что слышал? Его подсознание решило разнообразить бред?

— Спасибо, Тима.

Голос Игоря и правда звучит так устало, словно он не спал несколько суток. Саша вдруг пугается, что он уйдет и сжимает ладонь. Под его пальцами оказывается живая, теплая плоть, в которую он тут же вцепляется мертвой хваткой.

— Саша? — Игорь накрывает его пальцы сверху второй ладонью, и Саша недоволен, ему больше нравилось, когда она лежала на его щеке. — Тима, зови Феликса.

Неподалеку хлопнула дверь. Видимо, Тим ушел и оставил их одних.
Саша решает: сейчас или никогда. Сделав глубокий вдох, он открывает глаза и на миг пугается, ослепнув от яркого света. Но прищурившись, он облегченно выдыхает, обнаружив себя не среди белых стен, не в захламленной комнате, а, судя по всему, в больничной палате.
Миллион вопросов, на которые он жаждет получить ответы, отодвигаются на задний план, когда его глаза встречаются с глазами Игоря.

— Я... — горло перехватывает спазм, Саша так много хочет сказать, но Игорь не дает ему договорить — подавшись вперед, он нависает над Сашей, а потом впивается в его губы жестким поцелуем.

Когда под закрытыми веками начинают мелькать черные мушки, Саша вплетает пальцы свободной руки в короткие волосы на затылке Игоря и мягко тянет его от себя. Тяжело дыша, Игорь отстраняется и утыкается лбом Саше в плечо.

— Как же ты меня напугал, малыш.

— Извини, — неожиданно для самого себя просит прощения Саша, едва справляясь с дыханием. — Не хотел.

Игорь поднимает голову и пристально смотрит ему в глаза. Саша не в состоянии сейчас расшифровать этот взгляд полностью, но и от того, что ему удается угадать, напрочь сносит крышу. Губы своевольно расплываются в идиотской улыбке, и мысль о Руслане, вдруг забрезжившая на краю сознания, испаряется, как туман под первыми лучами солнца. Игорь выбрал его, Сашу.

— Ты же настоящий? — на всякий случай уточняет Саша.

Вместо ответа Игорь поднимает руку, в которой все еще удерживает ладонь Саши и прижимает к левой стороне груди.

— Я могу предоставить более весомые доказательства, но с этим придется потерпеть, — улыбаясь уголками губ, добавляет Игорь и подносит руку Саши к губам, легонько касаясь тыльной стороны: — Если я начну убеждать тебя в собственной настоящести прямо сейчас, боюсь, Феликс...

— Что Феликс, милый мой? — ехидно доносится из раскрывшейся двери. — А ну, марш, отсюда. Посмотри на кого стал похож! Саша, наверное, подумал, что в ад попал, когда глаза открыл.

— Ничего и не правда, — возражает Саша, но никто его не слушает.

Феликс разворачивает бурную деятельность. Едва ли не взашей выставив Игоря из палаты, он проверяет показания каких-то неведомых Саше приборов, удовлетворенно хмыкает и садится на стул, оставшийся стоять рядом с кроватью.

— Ну-с, голубчик, как ты себя чувствуешь? — с истинной бестактностью врача, спрашивает он. — Голова не кружится?

— Нет, всё нормально. А должна?

— А что ты помнишь?

И тут Сашу запоздало накрывает — память возвращается одним, но далеко не милосердным ударом.
Пытки, боль, мужик лезущий к нему в трусы...

Саша не понимает, что произошло, но в следующее мгновение Игорь крепко сжимает его дрожащее тело в объятиях и что-то говорит, говорит, говорит, пока наконец сквозь помутненное сознание Саши не пробиваются слова.

— Это был всего лишь сон, хороший мой, всего лишь страшный сон. Ты справился. Ты молодец. Он прошел, он больше не вернется. Это был страшный сон, ты слышишь меня? Страшный сон.

— К-как? — зубы Саши выбивают дробь. Не рассчитывая сил, он вцепляется в Игоря, оплетая его руками и ногами. — К-как такое возможно? Я д-думал вы просто нашли меня.

— Нашли? — Игорь отстраняется и быстро смотрит на него, а затем снова прижимает к себе. — Саша, всё... всё, что как тебе кажется происходило с того момента, как мы сели в Змиевске в машину и поехали на встречу к некроманту, всё это было лишь наведенным кошмаром. Ты помнишь, как мы ехали?

— Д-да, — Саша приникает к местечку между шеей и плечом Игоря, вдыхая родной запах. — Я помню... Помню, он говорил, что-то о Мюнхене, а потом... Я кажется, пытался раскинуть сеть и...

— О технике безопасности мы поговорим позже. — Голос Игоря приобретает суровые нотки. — Он ударил по тебе. Может, хотел нейтрализовать возможного противника, черт знает. Я почувствовал, что он отвлекся и тоже атаковал, но... опоздал. — Игорь сжимает его с такой силой, что Саша всерьез опасается за целостность своих ребер. — Он что-то сделал с тобой, мы сначала не могли понять. Никто не мог. Подобного раньше не происходило. Потом Руслан...

— Руслан?

— Да, он. Он объяснил, что ты в некоем подобии комы. Словно заперт в своей голове. — Взъерошив волосы на затылке Саши, Игорь продолжил: — Сказал, что некромант словно впихнул тебя в специально для тебя же созданный кошмар. Что чем дольше ты там находишься, тем тяжелее тебя будет разбудить. В общем, мы должны были вывести тебя из комы как можно скорее.

— Но? — очевидно было какое-то «но».

— Никто не знал как. Руслан сам пытался, но тебе каким-то образом удалось создать и удерживать щиты, сквозь которые не мог пробиться даже он.

— А ты смог.

— Мне в отличии от него было что терять.

Игорь как никогда серьезен. Ни тебе шуток-прибауток, ни анекдотов «на тему».
Затаив дыхание, Саша поднимает взгляд.

— Я тебя...

— Я тебя тоже, Сашка.

Игорь удобно обхватывает его затылок ладонью и целует. В кончик носа, в щеку, касается ресниц и, наконец, в губы. Не так напористо, как сразу после пробуждения, но ощутимо прикусывая нижнюю прежде, чем разорвать поцелуй. Саша облизывается и опять утыкается носом в плечо Игоря, чуть повернув голову в сторону. Он задевает губами теплую кожу и вдыхает полной грудью. Тонкий хвойный аромат лучше любых других доказательств подтверждает, что на сей раз он действительно очнулся в реальном мире.

Дикое напряжение постепенно отступает.
Ему всё еще немного страшно поверить, что всё закончилось, что случившееся с ним действительно оказалось кошмаром, более того, Игорь победил в схватке с некромантом, а Руслан... а к черту Руслана.

Веки Саша тяжелеют, он засыпает прямо на руках у Игоря, под его надежной охраной.

И Саше абсолютно ничего не снится.

@темы: Тринадцатый Отдел, R, ФБ-2014, ангст, миди, слэш, фанфик

Комментарии
2015-08-09 в 22:27 

Seleya
Увижу — поверю, сказал человек. Поверишь — увидишь, сказала Вселенная. (c)
С опаской начала читать эту историю, так как опасалась жести, но ХЭ в конце стоил всех переживаний )) Спасибо!

2015-08-10 в 10:53 

Тень РА
Молчание - вот великое искусство ведения переговоров (с)
Seleya, на здоровье) Хэппи энды наше всё)

   

штабной диван

главная